Неточные совпадения
Он стал
на колени среди площади, поклонился до земли и поцеловал эту грязную землю с наслаждением и счастием. Он
встал и поклонился в другой раз.
Он сидел
на диване, свесив вниз голову, облокотясь
на колени и закрыв руками лицо. Нервная дрожь продолжалась еще во всем его теле. Наконец он
встал, взял фуражку, подумал и направился к дверям.
Катерина Ивановна закусывала губы и сдерживала слезы; она тоже молилась, изредка оправляя рубашечку
на ребенке и успев набросить
на слишком обнаженные плечи девочки косынку, которую достала с комода, не
вставая с
колен и молясь.
— Что делать, чтоб не было этих слез? — спрашивал он,
встал перед ней
на колени. — Говорите, приказывайте: я готов
на все…
В горькие минуты он страдает от забот, перевертывается с боку
на бок, ляжет лицом вниз, иногда даже совсем потеряется; тогда он
встанет с постели
на колени и начнет молиться жарко, усердно, умоляя небо отвратить как-нибудь угрожающую бурю.
Анна Андреевна. Как, вы
на коленях? Ах,
встаньте,
встаньте! здесь пол совсем нечист.
И ровно в ту минуту, как середина между колесами поравнялась с нею, она откинула красный мешочек и, вжав в плечи голову, упала под вагон
на руки и легким движением, как бы готовясь тотчас же
встать, опустилась
на колена.
Француз спал или притворялся, что спит, прислонив голову к спинке кресла, и потною рукой, лежавшею
на колене, делал слабые движения, как будто ловя что-то. Алексей Александрович
встал, хотел осторожно, но, зацепив за стол, подошел и положил свою руку в руку Француза. Степан Аркадьич
встал тоже и, широко отворяя глава, желая разбудить себя, если он спит, смотрел то
на того, то
на другого. Всё это было наяву. Степан Аркадьич чувствовал, что у него в голове становится всё более и более нехорошо.
Ему протянули несколько шапок, он взял две из них, положил их
на голову себе близко ко лбу и, придерживая рукой, припал
на колено. Пятеро мужиков, подняв с земли небольшой колокол, накрыли им голову кузнеца так, что края легли ему
на шапки и
на плечи, куда баба положила свернутый передник. Кузнец закачался, отрывая
колено от земли,
встал и тихо, широкими шагами пошел ко входу
на колокольню, пятеро мужиков провожали его, идя попарно.
На дороге снова
встал звонарь, тяжелыми взмахами руки он крестил воздух вслед экипажам; люди обходили его, как столб. Краснорожий человек в сером пиджаке наклонился, поднял фуражку и подал ее звонарю. Тогда звонарь, ударив ею по
колену, широкими шагами пошел по средине мостовой.
«Мама, а я еще не сплю», — но вдруг Томилин, запнувшись за что-то, упал
на колени, поднял руки, потряс ими, как бы угрожая, зарычал и охватил ноги матери. Она покачнулась, оттолкнула мохнатую голову и быстро пошла прочь, разрывая шарф. Учитель, тяжело перевалясь с
колен на корточки,
встал, вцепился в свои жесткие волосы, приглаживая их, и шагнул вслед за мамой, размахивая рукою. Тут Клим испуганно позвал...
Клим быстро вошел во двор,
встал в угол; двое людей втащили в калитку третьего; он упирался ногами, вспахивая снег, припадал
на колени, мычал. Его били, кто-то сквозь зубы шипел...
Из переулка шумно вывалилось десятка два возбужденных и нетрезвых людей. Передовой, здоровый краснорожий парень в шапке с наушниками, в распахнутой лисьей шубе, надетой
на рубаху без пояса,
встал перед гробом, широко расставив ноги в длинных, выше
колен, валенках, взмахнул руками так, что рубаха вздернулась, обнажив сильно выпуклый, масляно блестящий живот, и закричал визгливым, женским голосом...
Клим Иванович Самгин продолжал говорить. Он выразил — в форме вопроса — опасение: не пойдет ли верноподданный народ, как в 904 году,
на Дворцовую площадь и не
встанет ли
на колени пред дворцом царя по случаю трехсотлетия.
— В старину —
на колени встали бы…
Я ее хотел стукнуть бутылкой — пустой — по голове, отец крепко высек меня, а она поставила
на колени, сама
встала сзади меня тоже
на колени.
— Но — сообразите! Ведь он вот так же в бредовом припадке страха может пойти в губернское жандармское управление и там
на колени встать…
Самгин услыхал какой-то странный звук, как будто Макаров заскрипел зубами. Сняв тужурку, он осторожно и ловко, как женщина ребенка, начал мыть Диомидова,
встав пред ним
на колени.
— И вдруг — вообрази! — ночью является ко мне мамаша, всех презирающая, вошла так, знаешь, торжественно, устрашающе несчастно и как воскресшая дочь Иаира. «Сейчас, — говорит, — сын сказал, что намерен жениться
на вас, так вот я умоляю: откажите ему, потому что он в будущем великий ученый, жениться ему не надо, и я готова
на колени встать пред вами». И ведь хотела
встать… она, которая меня… как горничную… Ах, господи!..
— Обожаю Москву! Горжусь, что я — москвич! Благоговейно — да-с! — хожу по одним улицам со знаменитейшими артистами и учеными нашими! Счастлив снять шапку пред Васильем Осиповичем Ключевским, Толстого, Льва — Льва-с! — дважды встречал. А когда Мария Ермолова
на репетицию едет, так я
на колени среди улицы
встать готов, — сердечное слово!
Внезапно в коридоре хлопнула дверь, заскрипел пол и
на пороге комнаты Самгина
встал, приветственно взвизгивая, торговец пухом и пером, в пестрой курточке из шкурок сусликов, в серых валяных сапогах выше
колен.
Потом, опустив ботинок
на пол, он взял со стула тужурку, разложил ее
на коленях, вынул из кармана пачку бумаг, пересмотрел ее и, разорвав две из них
на мелкие куски, зажал в кулак, оглянулся, прикусив губу так, что острая борода его
встала торчком, а брови соединились в одну линию.
Вдруг из дверей явились, один за другим, двенадцать слуг, по числу гостей; каждый нес обеими руками чашку с чаем, но без блюдечка. Подойдя к гостю, слуга ловко падал
на колени, кланялся, ставил чашку
на пол, за неимением столов и никакой мебели в комнатах,
вставал, кланялся и уходил. Ужасно неловко было тянуться со стула к полу в нашем платье. Я протягивал то одну, то другую руку и насилу достал. Чай отличный, как желтый китайский. Он густ, крепок и ароматен, только без сахару.
Воцарилось глубочайшее молчание. Губернатор вынул из лакированного ящика бумагу и начал читать чуть слышным голосом, но внятно. Только что он кончил, один старик лениво
встал из ряда сидевших по правую руку, подошел к губернатору, стал, или, вернее, пал
на колени, с поклоном принял бумагу, подошел к Кичибе, опять пал
на колени, без поклона подал бумагу ему и сел
на свое место.
Тогда бригадир
встал перед миром
на колени и начал каяться. ("И было то покаяние его а́спидово", [Аспид (греч.) — легендарный змей;"а́спидово покаяние" — ложное, коварное покаяние.] — опять предваряет события летописец.)
Старец сел
на нижнюю ступеньку, женщина приблизилась к нему, не
вставая с
колен.
Приходившие поклонники видели, как он простаивал иногда весь день
на молитве, не
вставая с
колен и не озираясь.
Многие повергались
на колени и не
вставали с
колен во все время посещения.
Все тогда
встали с мест своих и устремились к нему; но он, хоть и страдающий, но все еще с улыбкой взирая
на них, тихо опустился с кресел
на пол и стал
на колени, затем склонился лицом ниц к земле, распростер свои руки и, как бы в радостном восторге, целуя землю и молясь (как сам учил), тихо и радостно отдал душу Богу.
Она, как раненый зверь, упала
на одно
колено, тяжело приподнялась и ускоренными шагами, падая опять и
вставая, пронеслась мимо, закрыв лицо шалью от образа Спасителя, и простонала: «Мой грех!»
Он
встал, опять сел, как будто во что-то вслушиваясь, потом положил руки
на колени и разразился нервическим хохотом.
Она вздрогнула, но глядела напряженно
на образ: глаза его смотрели задумчиво, бесстрастно. Ни одного луча не светилось в них, ни призыва, ни надежды, ни опоры. Она с ужасом выпрямилась, медленно
вставая с
колен; Бориса она будто не замечала.
Дойдя до места, старик опустился
на колени, сложил руки ладонями вместе, приложил их ко лбу и дважды сделал земной поклон. Он что-то говорил про себя, вероятно, молился. Затем он
встал, опять приложил руки к голове и после этого принялся за работу. Молодой китаец в это время развешивал
на дереве красные тряпицы с иероглифическими письменами.
У меня мелькнула мысль, что я причина его страха. Мне стало неловко. В это время Аринин принес мне кружку чая и два куска сахара. Я
встал, подошел к китайцу и все это подал ему. Старик до того растерялся, что уронил кружку
на землю и разлил чай. Руки у него затряслись,
на глазах показались слезы. Он опустился
на колени и вскрикнул сдавленным голосом...
— Хочешь,
на колени перед тобой
встану, — только выручи…
За мошенников в суде стоит, а сам ночью раза по три молиться
встает, вот здесь в зале,
на коленях, лбом и стучит по получасу, и за кого-кого не молится, чего-чего не причитает, спьяна-то?
К Марье Ивановне подошла, хоть та и сидела одаль от круга Божьих людей.
Встала Марья Ивановна, перекрестилась обеими руками, поклонилась в землю и осталась
на коленях. Затрубила пророчица в трубу живогласную...
Все
встали и расселись по стульям, один блаженный все еще бился в припадке
на диванчике. Едва переступая, покачиваясь, медленно подошла Катенька к Николаю Александрычу, и тот, хоть и кормщик, стал пред нею
на колени. Стала Катенька ему «пророчество» выпевать...
Не до того было Панкратью, чтоб вступиться за брата: двое
на него наскочило, один губы разбил — посыпались изо рта белые зубы, потекла ручьем алая кровь, другой ему в бедро угодил, где лядвея в бедро входит, упал Панкратий
на колено, сильно рукой оземь оперся, закричал громким голосом: «Братцы, не выдайте!»
Встать хотелось, но померк свет белый в ясных очах, темным мороком покрыло их.
Я
встал спозаранку и целое утро пробегал по саду, прощаясь со всеми уголками и по временам опускаясь
на колени, целуя землю.
Дама, с своей стороны, бросала ему платок, который он ловил
на лету, и, быстро
вставши с
колен, делал новый круг по зале, размахивая левой рукой, в которой держал свой трофей.
Фленушка
встала перед Манефой
на колена и горячо целовала ее руки.
Мазепа мрачен. Ум его
Смущен жестокими мечтами.
Мария нежными очами
Глядит
на старца своего.
Она, обняв его
колени,
Слова любви ему твердит.
Напрасно: черных помышлений
Ее любовь не удалит.
Пред бедной девой с невниманьем
Он хладно потупляет взор
И ей
на ласковый укор
Одним ответствует молчаньем.
Удивлена, оскорблена,
Едва дыша,
встает она
И говорит с негодованьем...
Однако мне не пришлось долго его уговаривать. Урядник принял ружье, бережно поставил его между своих
колен и любовно отер чистым носовым платком пыль, осевшую
на спусковой скобе. Я немного успокоился, увидев, что ружье, по крайней мере, перешло в руки любителя и знатока. Почти тотчас Евпсихий Африканович
встал и заторопился ехать.
Мальчик
встал, весь красный,
на колени в углу и стоял очень долго. Мы догадались, чего ждет от нас старик Рыхлинский. Посоветовавшись, мы выбрали депутацию, во главе которой стал Суханов, и пошли просить прощения наказанному. Рыхлинский принял депутацию с серьезным видом и вышел
на своих костылях в зал. Усевшись
на своем обычном месте, он приказал наказанному
встать и предложил обоим противникам протянуть друг другу руки.
Он
встал, сложил предо мною руки и вдруг стал предо мной
на колени.
Помутилися ее очи ясные, подкосилися ноги резвые, пала она
на колени, обняла руками белыми голову своего господина доброго, голову безобразную и противную, и завопила источным голосом: «Ты
встань, пробудись, мой сердечный друг, я люблю тебя как жениха желанного…» И только таковы словеса она вымолвила, как заблестели молоньи со всех сторон, затряслась земля от грома великого, ударила громова стрела каменная в пригорок муравчатый, и упала без памяти молода дочь купецкая, красавица писаная.
Эта внезапная, как бы по вдохновению свыше, явившаяся у а Варсонофия, потребность молитвы, заразительно подействовала и
на Вознесенского. Он
встал и сперва только склонил голову в знак уважения к молящемуся человеку, но через несколько времени, незаметно для себя, сам опустился
на колени и стал горячо молиться. Оба они молились об исправлении заблудшего ближнего, об избавлении его от несравненно более тяжелой кары небесного правосудия.
Она снова зарыдала. Наконец, подняв голову, она обвела глазами камеру и в первый раз заметила в переднем углу ее деревянное распятие. Она долго, пристально глядела
на него, затем
встала и опустилась перед ним
на колени, но… молиться она не могла.
Княжна Маргарита стояла поодаль
на коленях в молитвенной позе, но холодный взгляд ее глаз, ее спокойное лицо,
на котором со времени входа в комнату сестры не дрогнул ни один мускул, красноречиво говорили, что она заглушила в себе пробудившееся было раскаяние, что она примирилась с совершившимся фактом. При крике упавшего Шатова она
встала с
колен и холодным, деловым тоном стала отдавать приказания сбежавшейся прислуге.